Войны с Персией и Турцией. Вскоре после вступления на престол Николая I России пришлось столкнуться с ослож­нением международной обстановки на Кавказе. Бе старые противники, Турция и Персия, в очередной раз попыта­лись изменить расстановку сил, сложившуюся в результа­те русско-турецких и русско-персидских войн.

В июне 1826 г. персидские войска напали на располо­женный близ границы русский военный лагерь. Были убиты сотни русских солдат и офицеров. В последующие месяцы развернулись масштабные военные действия, которыми руководили сначала генерал А. П. Ермолов, а затем генерал И. Ф. Паскевич.

Персидские войска к концу 1827 г. были почти полно­стью разбиты. В феврале 1828 г. между Россией и Персией был заключен Туркманчайский мирный договор, по кото­рому Эриванское и Нахичеванское ханства отходили к России. Это было последнее военное противостояние России с Персией.

Значительно сложней развивались отношения с давним противником России — Османской империей. Еще в мае 1812 г. в Бухаресте был заключен мирный договор, соглас­но которому к России отходила Бессарабия, часть террито­рии Молдовы, и граница между двумя империями устанав­ливалась по реке Прут (раньше она проходила по Днестру).

Турция признавала права России в Западной Грузии и соглашалась на самоуправление подвластной ей Сербии, что стало началом независимости этого балканского сла­вянского государства.

В 1826 г., в дополнение к Бухарестскому договору 1812 г., в городе Аккермане (Белгород-Днестровске) была заключена конвенция между Россией и Турцией, обязав­шая Турцию соблюдать права Молдовы, Валахии и Сербии и предоставлявшая России свободу торговли на террито­рии Турции и судоходства в ее прибрежных водах.

В октябре 1828 г. турецкий султан объявил об отказе от Аккерманского договора. В это время в Греции, находив­шейся под властью Турции, уже несколько лет продолжа­лось народное восстание против османского ига. Симпатии России были целиком на стороне греков, что вызывало гнев в Стамбуле. Турецкий султан призвал «правовер­ных» к «священной войне» против России.

Военные действия продолжались несколько месяцев в районе западного побережья Черного моря и на Кавказе, в горной местности к югу от грузинских земель. Русские войска заняли турецкие анклавы на Черном море — города

Лиану и Поти, крепость Каре и город Эрзерум. В августе 1X29 г. русский корпус под командованием генерала //. И. Дибича подошел к городу Адрианополю. До столицы Турции оставалось чуть больше 100 км. В Стамбуле началась ¦¦.inика, султанское правительство срочно запросило мира.

В начале сентября 1829 г. был заключен Адрианополь гиий мир, по которому к России отошел Ахалцихский рай­он Грузии и все побережье Черного моря от реки Кубань до города Поти.

Важным результатом русско-турецкой войны 1828— IS29 гг. стало освобождение Греции. Согласно одной из | татей Адрианопольского договора, Турция признавала .амостоятельность Греции, которая, в свою очередь, обя-емналась уплачивать ежегодную дань турецкому султану. Россия и европейские державы. В вопросах международной политики Николай I старался поддерживать дружеские от­ношения с монархическими государствами. Он являлся сторонником того политического порядка в Европе, кото­рый установили страны—победительницы Наполеона на Венском конгрессе 1815 г. В основе его лежал принцип леги-тимности — сохранение стабильности в Европе путем под­держки законных правителей-монархов.

Подобный подход н международных делах неизбежно сулил осложнения.

Во-первых, Россия традиционно симпатизировала хри­стианским народам, восставшим против жестокой власти турецкого султана (законного правителя) па Балканах и в других частях Османской империи.

Во-вторых, за время правления Николая I в некоторых европейских странах произошли революции. К власти при­шли правители, не отвечавшие легитимному принципу.

После восстания в Польше в 1830—1831 гг., революций но Франции и Бельгии в 1830 г. Николай I встал на путь борьбы с революционным движением в Европе.

В 1833 г. Россия, Австрия и Пруссия заключили согла­шение, согласно которому обязывались «поддерживать власть везде, где она существует, подкреплять ее там, где она слабеет, и защищать ее там, где на нее нападают».

Еще раньше, вскоре после подавления мятежа декабри­стов, Николай I заявил: Революция на пороге России, но. клянусь, она не проникнет в нее, пока во мне сохранится дыхание жизни, пока я буду императором.

Все 30 лет своего правления Николай I неизменно вы­ступал на стороне традиции, преемственности и всегда осуждал все выступления против монархов. Когда в 1830 г. во Франции революция свергла Карла X Бурбона, а королем стал не прямой наследник, а Луи-Филипп Орле­анский, представитель боковой ветви династии Бурбонов, царь был готов силой свергнуть «нового узурпатора», который к тому же имел репутацию заядлого либерала и в 1793 г., будучи членом Конвента (парламента), голосо­вал за смертную казнь Людовика XVI.

Однако намерение вмешаться во французские дела не встретило нигде поддержки, и мысль о войне была остав­лена. Отношения же с Францией так и не улучшились.

Николай I понимал, что для поддержания прочного ми­ра и укрепления международных позиций России требует­ся взаимопонимание с Великобританией, мощнейшей эко­номической державой того времени. Царь с детства питал особое расположение к этой стране. Политическая стабильность и промышленный прогресс, которые она демонстрировала, лишь множили эти симпатии.

В Петербурге отчетливо осознавали, что если Россий­ская империя желает обеспечить себе долгосрочную мир­ную перспективу, стабильное и прочное геополитическое положение, то взаимопонимание с Британией необходи­мо. В 1835 г. английскому правительству были сделаны предложения, направленные на разрешение англо­русских противоречий.

Суть их сводилась к следующему. Христианские балканские народы образуют собственные государства. Константинополь переходит под власть России или стано­вится свободным портом под международным контролем. Египет и Крит переходят к Англии. Турция превращается в национальное государство в Азии.

В Лондоне этой программой пренебрегли. Правящие круги Великобритании, загипнотизированные мифиче­ской русской опасностью, упустили важный шанс англо­русского сближения.

Через много десятилетий, когда перед Англией со всей определенностью возник фактор германской угрозы, в Лондоне это начали осознавать. В 1897 г., выступая в па­лате лордов, тогдашний премьер-министр лорд Солсбери

.mметил: «Я вынужден заявить, что если вы попросите ме-н)| оглянуться назад и объяснить настоящее через про­шлое, возложить на эти плечи ответственность за трудно-mi, в которых мы сейчас оказались, я скажу, что альтернатива была в 1835 г., когда предложения импера­тора Николая были отвергнуты».

Однако попытка 1835 г. оказалась не единственной. К Петербурге настойчиво и последовательно пытались ис­кать пути к сближению двух мировых империй. Но эти импульсы не находили благоприятного отклика на бере­гах Альбиона. Здесь до самого начала XX в. господствова­ли резкие антирусские настроения, выразителем которых неизменно оставалась королева Виктория.

Николай I находился с визитом в Англии в июне 1844 г. 11,ель его поездки выходила далеко за рамки личного инте-|н'са к главной «мастерской мира». Император намеревал­ся переговорить с королевой и ее министрами по поводу острых международных проблем, разделявших две державы, и попытаться урегулировать разногласия путем им работки согласованных решений.

Главным являлся старый и острый ^восточный вопрос*. Николай I предложил программу совместных действий и Турции на случай, если «этот больной человек Европы скончается». Вниманию англичан был представлен специ­альный меморандум, учитывавший интересы сторон.

Правительство Великобритании ознакомилось с доку­ментом и на словах выразило одобрение. Царь был дово­лен, полагая, что добился важных межгосударственных договоренностей, открывавших дорогу к дружескому со­существованию двух держав.

Однако Николай Павлович ошибся. Никаких соглаше­ний с Россией в Лондоне заключать не собирались, воспри­нимая царскую инициативу как простой обмен мнениями. Правящие круги Британии не устраивал равный учет ин­тересов обеих сторон: с российскими интересами они счи­таться не желали.

Пребывание царя в Англии внешне выглядело торжест­венно и благопристойно. Королева расточала царю любез­ности, и Николаю Павловичу даже в какой-то момент показалось, что они с Викторией стали друзьями. Это бы­ла иллюзия. Выспренние слова и династические знаки внимания император воспринял как проявление располо­жения к нему. На самом деле все обстояло далеко не так.

Венценосная хозяйка, проявляя светскую учтивость, не питала к Николаю I никаких добрых чувств. Напро­тив, во время визита, но особенно после него она не скупи­лась на нелестные, порой и откровенно оскорбительные отзывы. Своему дяде, королю Бельгии Леопольду I, Вик­тория писала о Николае I, что «выражение его глаз страш­ное». В царе она не почувствовала джентльмена, а увиде­ла лишь человека недалекого ума, нецивилизованного, круг интересов которого ограничен армией и политикой.

Это была неправда. Во время пребывания в Англии Ни­колай I живо интересовался музеями и техническими до­стижениями. Он подробно ознакомился со строительством нового здания парламента, проект которого нашел вели­колепным, и попросил подарить ему чертежи. В том же го­ду, по рекомендации царя, зодчий Чарльз Берри был избран членом Академии художеств, а Англия включена в число стран, в которых стажировались лучшие ученики Академии. Во время пребывания в Англии царь пригла­сил на работу в Россию нескольких инженеров и архитек­торов. Кроме того, он выделил средства на завершение ра­бот по сооружению мемориала адмирала Нельсона и на памятник герцогу Веллингтону в центре Лондона.

Однако все это для королевы не имело никакого значе­ния. Все, что было связано с Россией, неизменно вызыва­ло у нее стойкую антипатию.

Царю же казалось, что взаимные устные обязательства монархов поддерживать дружеские отношения являются большим, чем просто обмен любезностями. Царь считал, что слово монарха есть договор. Но в Англии думали ина­че. Главное не слова, а интересы Британии, во имя кото­рых

можно было отбросить и письменные, и устные договоренности и заверения.

Прошло всего несколько лет, началась Крымская война, и королева не только поддержала военные действия против России, но и, не скрывая, подчеркивала, что это не только война Британии, но и ее личная война.

Защита монархических основ европейского мира, под­держка принципа легитимности заставили царя в 1849 г. послать 100-тысячную русскую армию на защиту своего гхикжика — австрийского императора. Революция в Авст­рии была подавлена, что лишь усилило антирусские наст­роения во многих странах, а наиболее непримиримые ста-•in именовать Российскую империю «жандармом Европы».

Н годы Крымской войны царю пришлось с горечью убе­диться, что у России союзников нет, что все те, кому он по­мигал, кого поддерживал (в частности, Австрия и Пруссия), щ<л:шлись во враждебном России лагере. Это было мораль­но** и политическое крушение того дипломатического кур­са, который осуществляли Николай I и его правительство. Крымская война (1853—1856). Внешняя политика Россий­ской империи XVIII и XIX вв. неизбежно замыкалась на событиях, происходивших на южных рубежах страны. Россия, как и другие мировые державы, была обеспокоена (нмнением «восточного вопроса», обозначившегося еще н конце XVIII в. и Связанного с наметившимся распадом Османской империи.

Как распорядиться наследством этой империи и полу­чить максимальные выгоды от его дележа? Эта геополитн-чсская проблема многие десятилетия занимала политиков н Лондоне, Вене, Париже и Берлине. Она же находилась и центре внимания русской дипломатии и русских импе­раторов. Интересы России, стремившейся добиться защи­ты прав православных народов и утвердить свое влияние н проливах Босфор и Дарданеллы, противоречили устрем­лениям других держав, не желавших допустить усиления роли и влияния Российской империи. В последние годы царствования Николая I события вокруг Турции опять обострились, дело дошло до войны.

Повод к ней казался малозначительным: Россия была возмущена притеснениями, чинимыми турецкими властя­ми православным верующим, в том числе и русским под­данным, совершавшим паломничества к Святым местам в Палестине. Их не пускали в храмы, мешали молиться, за­крывали для них гостиницы и постоялые дворы и т.д.

В начале 1853 г. царь направил в Стамбул специальную миссию, которая потребовала от султана прекратить гонения на православных и признать Россию их по­кровительницей. Турецкое правительство колебалось с принятием решения по этому поводу, но когда выясни­лось, что Франция и Англия целиком на его стороне.

отвергло притязания России. 27 сентября 1853 г. султан объявил войну России.

Гром военной канонады не мог скрыть того факта, что непримиримая позиция Стамбула во многом обусловлива­лась стратегическими интересами западных стран, в первую очередь Великобритании, оказывавшей Турции огромную финансовую и материально-техническую под­держку. Воинствующие британские националисты не ви­дели иного пути, кроме военного. В прессе и парламенте прозвучало немало осуждений «русской деспотии», но при этом совершенно упускалось из виду, что Британия взяла сторону Турции, страны, где существовала во всех отно­шениях несравненно более жестокая социальная система.

Вся эта словесная риторика служила лишь дымовой завесой, которая должна была скрыть главную цель: разгром и максимальное ослабление России. Незадолго до начала Крымской войны лидер самого агрессивного крыла британской общественности лорд Пальмерстон в послании премьеру Абердину писал: «Мой идеал войны, которая вскоре должна начаться с Россией, состоит в следующем: Аландские острова и Финляндия возвращаются Швеции, некоторые из немецких губерний России уступаются Пруссии, Крым и Кавказ — либо независимые, либо свя­занные с султаном как с сюзереном».

Иными словами, Россия должна была быть расчленена и отброшена в допетровское время. Никакого отношения этот геостратегический замысел к «реакционной» полити­ке русского царя не имел и ею не обусловливался.

Поддержка Турции Францией вызывалась в первую оче­редь желанием Наполеона III укрепить свое довольно шат­кое положение внутри страны. Кампания против «жандар­ма Европы» отвечала требованиям либеральных и социально-демократических кругов в стране. В то же время война с Россией удовлетворяла великодержавные ам­биции консервативных кругов и самого императора, жаж­давшего взять реванш за поражение Наполеона I в 1812 г.

Вначале военные действия разворачивались в устье Ду­ная, на Черном море и на юге Грузии. Довольно быстро определилось превосходство России, нанесшей турецкой армии ряд поражений. 18 ноября 1853 г. недалеко от ту­рецкого портового города Синопа русская военная эскадра

под командованием адмирала П. С. Нахимова (1802-/л*лл) разгромила и уничтожила турецкий флот.

V Турции не оставалось никаких шансов на победу, п ;п о сразу же изменило расстановку сил. Великобритания п Франция, которые до того не вмешивались прямо в собы-I mi, решили непосредственно выступить против России.

Лнгло-французский флот вошел в Черное море и начал готовиться к военным действиям против России. В апреле I K:Vt г. корабли англичан и французов стали обстреливать Одессу, а эскадра союзников (34 линейных корабля н '>Г> фрегатов) блокировала русский флот в Севастополе.

Нойна перекинулась и на Балтийское море, где мощная шило-французская эскадра (52 линейных корабля и фре-i.itji) подступила к Кронштадту.

Англичане и французы развернули против России воен­ные действия и в других местах — предприняли попытку паковать и захватить Архангельск, высадили десант на Камчатке, стремясь оккупировать Петропавловск-Камчатский. Обе эти операции провалились.

События на Черноморском театре военных действий складывались для союзников удачней. 2 сентября 1854 г. дпгло-французские войска численностью в 62 тыс. человек при 134 артиллерийских орудиях высадились в Евпатории. I'усекая армия в Крыму в тот момент насчитывала 33 тыс. человек и имела 96 орудий. 8 сентября 1854 г. на реке Лльма она потерпела поражение, отступив к Севастополю.

Через несколько дней войска союзников подошли к Се­вастополю, гарнизон которого насчитывал всего 18 тыс. человек. Командовали здесь адмиралы ВЛ. Корнилов (1806—1854) и П.С. Нахимов. Началась героическая обо­рона Севастополя, длившаяся 349 дней.

К союзникам присоединилось Сардинское королевство, направившее в Крым 15-тысячный контингент. Англия и Франция постоянно отправляли на театр военных дейст­вий крупные подкрепления.

Весной 1855 г. сражения разгорелись с новой силой. Несколько раз французские и английские части предпри­нимали

штурм Севастополя, который мужественно защи­щали не только моряки и солдаты, но и жители. Город ре­гулярно подвергался мощным артиллерийским обстрелам и с суши, и с моря, но взять приступом этот русский фор­пост никак не удавалось. Лишь 27 августа 1855 г. был захвачен господствующий над городом Малахов курган, а русские войска отошли на север.

Корабли Черноморского флота были затоплены в бухте Севастополя, что сделало ее непригодной для использова­ния неприятельским флотом.

На Кавказе русская армия развернула наступление против турецких войск, полностью уничтожила все во­инские соединения и 16 ноября 1855 г. захватила сильно укрепленную крепость Каре.

Но силы всех участников войны были истощены. Великобритания потеряла 22 тыс. солдат, Фракция — около 100 тыс. Турция находилась на грани развала, Франция — на краю финансового краха, а в Англии росло общественное недовольство долгой и дорогой восточной войной, поскольку ранее правительство Великобритании уверяло парламент, что она продлится лишь несколько недель.

Тяжелое положение сложилось и в России. Финансы были расстроены, флот серьезно пострадал, много было жертв. Точное их число подсчитано не было, но в любом случае людские потери России не превышали потери Анг­лии и Франции. На полях сражений погибли выдающиеся военачальники П. С. Нахимов и В. А. Корнилов. К тому же возникала вероятность, что в недалеком будущем к союзникам могут присоединиться Австрия и Пруссия,  которые пока лишь высказывали им моральную поддерж­ку. Мир был необходим всем, и России в первую очередь. Итоги Крымской войны. К концу 1855 г. военные действия Фактически прекратились, и в Вене начались мирные пе­реговоры, которые затем продолжились в Париже. Здесь IX марта 1856 г. Россия, Австрия, Франция, Великобрита­ния, Турция, Пруссия и Сардинское королевство подписа-iit Парижский мирный договор. Он, как и следовало ожидать, оказался для России неблагоприятным. Высту­пив единым фронтом, европейские державы добились от иго важных уступок.

Россия возвращала Турции крепость Каре в обмен на Севастополь и другие города Крыма, занятые союзника­ми. Черное море объявлялось нейтральным, России и Тур­ции запрещалось иметь там свои военные флоты. Провоз­глашалась свобода плавания по Дунаю. Все страны обязывались не вмешиваться вдела Османской империи.

Хотя интересы России несомненно ущемлялись, осо­бенно это касалось запрета иметь в черноморских водах поенный флот и арсеналы, Парижский трактат совершен­но не походил на капитуляцию России, на что в начале кампании так надеялись в Лондоне и Париже. Фактиче­ски Россия проиграла лишь одно сражение и потеряла лишь одну крепость.

 

Однако английская сторона, дирижировавшая до того антирусской солидарной позицией Европы, настаивала на жестких требованиях. Глава английской делегации и министр иностранных дел Великобритании граф Дж. Кларендон накануне подписания мирных соглаше­ний выдвинул новые ультимативные требования. Он настаивал на разрушении порта Николаев на Черном мо­ре, нейтрализации Азовского моря, отказе России от всего Черноморского побережья — от Кубани до турецкой границы, срытии всех русских крепостей на Кавказе, пре­доставлении независимости Мингрелии и кавказским горным племенам, отделении Закавказья от России.

Эти шесть новых пунктов, далеко выходившие за рамки уже оговоренных и согласованных на конференции, ставили под сомнение возможность заключения мира. Британская ¦бомба» вывела из себя Наполеона III, который вполне обос­нованно опасался, что чрезмерное ослабление мощи России

может привести к опасному усилению в Европе Пруссии и образованию политической оси Лондон—Берлин. Париж категорически отказался поддержать английский демарш» и замысел британской дипломатии провалился.

Парижский договор ослаблял влияние России в зоне Черного моря, но значение России как великой державы не уменьшилось. Через 14 лет, в 1870 г., Россия отказа­лась выполнять статьи Парижского мирного договора, и он потерял свою силу.