«Дней Александровых прекрасное начало». Именно с этой коликой и одновременно отсталой во многих отношениях Россией, страной, которая, казалось, была соткана из сплошных противоречий, пришлось иметь дело Александру /, пришедшему к власти в результате дворцового переворота 11 марта 1801 г.

К рубежу XVIII — XIX вв. Александру исполнилось 23 го­да. Это был высокий, стройный, красивый молодой человек <: белокурыми волосами и прекрасными голубыми глазами. Его отличали прекрасное воспитание и блестящее образова­ние. Он свободно владел тремя европейскими языками и впоследствии в Берлине, Париже и Лондоне обхо­дился без переводчика. Екатерина II воспитала лю­бимого внука в гуманистическом, просветительском духе. К тому же его наставником стал швейцарец Ла-гарп, республиканец по своим настроениям, после­дователь французских просветителей. Он привил ученику уважение к свободе личности, терпимость к человеческим слабостям и ошибкам, убедил его, что конституционный строй — это благо для страны, » крепостное право — ее зло.

Одновременно Александр воспитывался как бу­дущий абсолютный монарх огромной империи, чье мнение никем и нигде не может быть оспорено. Он рос среди дворцовых интриг, и это сделало его скрытным, осторожным. При всех своих гуманистиче­ских устремлениях он понимал, что в такой стране, как Россия, с ее эгоистическим, малообразованным дворянст­вом, всякие резкие шаги крайне опасны и могут кончить­ся печально для реформатора.

Судьба предоставила ему возможность претворить в жизнь свои юношеские идеалы, ответить на вызов време­ни и приступить к конституционным нововведениям в России, а также поставить самый болезненный в стране вопрос об отмене или, по крайней мере, ограничении кре­постного права.

Это отвечало неоднократным и настойчивым высказыва­ниям Александра о необходимости коренных перемен в жиз­ни страны. Так, еще за несколько лет до дворцового перево­рота в письмах к своему воспитателю Лагарпу и другу — графу В. П. Кочубею он резко критически отзывался о со­стоянии дел в стране во времена Екатерины II и Павла I.

 

В письме к Кочубею он писал: В наших делах господст­вует неимоверный беспорядок; грабят со всех сторон; все части управляются дурно; порядок, кажется, изгнан отовсюду, а империя стремится лишь к расширению сво­их пределов.

В письме к Лагарпу он размышлял: Военные почти все время теряют исключительно на парадах. Во всем про­чем решительно нет никакого строго определенного пла­на. Сегодня приказывают то. что через месяц будет уже отменено. Доводов никаких не допускается, разве уж тогда, когда все зло совершилось. Наконец, чтобы ска­зать одним словом — благосостояние государства не иг­рает никакой роли в управлении делами: существует только неограниченная власть, которая все творит ши­ворот-навыворот. Невозможно перечислить все те без­рассудства, которые совершились здесь; прибавьте к это­му строгость, лишенную малейшей справедливости, немалую долю пристрастия и полнейшую неопытность в делах. Выбор исполнителей основан на фаворитизме; заслуги здесь ни при чем. Одним словом, мое несчастное Отечество находится в положении, не поддающемся опи­санию. Хлебопашец обижен, торговля стеснена, свобода и личное благосостояние уничтожены <...> Мне думалось, что если когда-либо придет и мой черед царствовать, то я вместо добровольного изгнания себя (а планы уехать из России у Александра I были. — Авт.), я сделаю несрав­ненно лучше, посвятив себя задаче даровать стране сво-ооду и тем не допустить ее сделаться в будущем игруш­кою в руках каких-либо безумцев (имеются в виду (и'волюционеры. — Авт.). Это заставило меня переду­мать о многом, и мне кажется» что было бы лучшим обра тм революции, т. к. она была бы произведена законною оластью, которая перестала бы существовать, как только конституция была бы закончена и нация избрала оы своих представителей.

Первые же реформаторские шаги молодого монарха по­казывали, что он настроен весьма решительно в деле либе­рализации русской жизни. Такого масштабного либе­рального натиска Россия еще не знала.

Было проведено широкое помилование заключенных (освобождено более 1000 человек), многие из которых от­бывали наказание по политическим мотивам в Петропав­ловской крепости, Шлиссельбурге, в сибирской ссылке, н монастырях.

12 тыс. человек, уволенных со службы, вновь получили доступ к государственным должностям. Александр I унич­тожил один из важнейших институтов политического сы­ска *— Тайную канцелярию, ожившую при Павле и зани­мавшуюся делами, связанными с оскорблением царского величества и изменой государю и государству. Он запре­тил пытки, чтобы, как свидетельствует документ, самое название пытки, стыд и укоризну человечеству нанося­щее, изглажено было навсегда из памяти народной.

Многие судебные дела пересматривались, цензура смягчалась. Все препятствия по общению с европейскими странами, в том числе с Францией, устранялись: выезд за рубеж стал свободным. Ликвидировались павловские ограничения по части одежды и распорядка дня россий­ского населения. Александр I подтвердил восстановление ограниченных Павлом I екатерининских Городового поло­жения и Жалованной грамоты городам. Жалованная грамота дворянству также была восстановлена. Дворян­ству вернули все его привилегии, в том числе свободу от телесных наказаний. В армии были возвращены старые названия полков и русская военная форма.

Наконец, Александр не побоялся коснуться самого ще­петильного для дворянства вопроса — состояния крепост­ного крестьянства.

12 декабря 1801 г. вышел указ о праве приобретения земель купцами, мещанами, государственными крестья­нами, отпущенными на волю крепостными. Монополия дворян на землю оказалась нарушенной.

20 февраля 1803 г. появился указ о вольных хлебопаш­цах. Теперь крепостные крестьяне с согласия своих помещи­ков могли целыми селениями выкупаться на волю с землей. Была остановлена позорная практика раздачи государст­венных крестьян в частную собственность, что приобрело совершенно катастрофические размеры при Екатерине П.

Произошли серьезные перемены в системе образования. Новые университеты открылись в Петербурге, Дерпте, Ка­зани, Харькове. В ряде городов появились гимназии и уездные училища.

Резкий сдвиг молодой император попытался осущест­вить и во внешней политике. После совершенно бесцель­ного по большому счету для России вмешательства в евро­пейские дела в период Семилетней войны, а позднее походов армии Суворова и флота Ушакова в Европу Алек­сандр I начал проводить политику национальной доста­точности* предпринимать на международной арене лишь те шаги, которые были выгодны России.

Эта позиция тесно увязывалась с задачами, обозначен­ными императором: Внутри самой себя предстоит Рос­сии совершить громадные завоевания, установив поря­док, бережливость, справедливость во всех концах обширной империи, содействуя процветанию земледелия, торговли и промышленности.

Негласный комитет. Ярким примером либеральных устремлений Александра I стала организация так называ­емого Негласного комитета.

Еще во время правления Павла I вокруг наследника пре­стола сплотился круг искренних и преданных молодых друзей, с которыми Александр, тайно встречаясь, вел бесе­ды о необходимости коренного переустройства общества.

Кто же были эти люди? А. Чарторыйский, мятежный польский аристократ, который поддержал восстание под предводительством Т. Костюшко. Граф В. П. Кочубей,

псрнувшийся в 1792 г. из Франции с твердым убеждением it закономерности произошедших там революционных событий. Граф П.А.Строганов, с симпатией воспри­нявший первый этап Великой французской революции, поскольку на политическую арену вышло третье сословие ti в стране были введены конституционные начала. Князь //.//. Новосильцев — самый старший из друзей (ему было .40 с лишним лет), высокообразованный, просвещенный человек, также внимательно следивший за революцион­ными событиями во Франции.

Душой этого кружка стал Александр Павлович, кото­рый, по воспоминаниям А. Чарторыйского, наиболее ре­шительно высказывал мысль о неприемлемости русских порядков.

После государственного переворота все члены кружка получили высокие государственные посты.

В Негласном комитете, как его стали называть в об ществе, обсуждались проекты будущих реформ в России 11о мысли императора, в центре реформ должны быть во нросы свободы личности и собственности, защиты челове ка законами, не дающими возможности менять по произ *тяу существующие установления. Здесь обсуждались также и проблемы крепостного права. Выявилось понима­ние экономической необходимости его ликвидации.

Члены Комитета ясно понимали огромную дистанцию между своими планами и реальной действительностью. V них не было сомнений в том, что любое покушение на существующую систему ценностей, в первую очередь по крестьянскому вопросу, вызовет острое недовольство помещиков, приведет власть и лично императора к проти­востоянию с дворянским сословием в стране. А это было опасно и для власти, и для жизни монарха. Поэтому Алек­сандр I на заседаниях Негласного комитета много размы­шлял, но действовал весьма осмотрительно и осторожно, поскольку в придворных кругах членов Комитета назвали якобинской шайкой.

Четыре с лишним года (до осени 1805) проходили эти тайные встречи Александра I с друзьями. И с каждым ме­сяцем становилось яснее, что ни члены Комитета, ни сам император не готовы к реформам, о которых они вели речь. А когда нахлынула великая военная страда — период наполеоновских войн и император отбыл в действующую армию, друзья стали собираться все реже.

Александр I попытался навести порядок в системе государственного управления, которая в начале нового века выглядела весьма отсталой. В 1802 г. в России были учреждены министерства с системой единоначалия. Это укрепило центральное управление. Но старая российская традиция злоупотреблений, взяточничества, бюрократических проволочек быстро проникла в новые органы власти.

М. М. Сперанский. Именно в эти годы рядом с императо­ром появился его ближайший помощник почти на 10 предстоящих лет — М. М. Сперанский (1772—1839),

которому Александр I поручил разработать план государ­ственной реформы в России, новые принципы управле­ния страной.

Сын сельского священника, М. М. Сперанский обратил на себя внимание императора широким кругозором, бле­стящей образованностью, умением оригинально мыслить, коротко и ясно формулировать сложнейшие проблемы. Назначенный статс-секретарем, он, по существу, занял место второго человека в государстве.

М. М. Сперанский активно взялся за дело, и вскоре на стол императора легли первые проекты государственного переустройства России. Смыслом намечаемых преобразо­ваний являлись введение в государственную жизнь граж­данских и политических прав, прежде всего незыблемости права частной собственности, выборное начало в органах власти, некоторое ограничение самодержавной власти ца­ря. Сутью проекта Сперанского, подготовленного к 1809 г., стала идея привлечения к участию в законода­тельстве, суде и управлении народных представителей на различных уровнях.

Предполагалось, что законодатели будут организованы в волостную, окружную (или уездную) губернскую думы и в высшую — Государственную думу. На четыре степени разделялась судебная власть: суды волостной, окружной, губернский и верховный, или Судебный сенат.

Исполнительная власть также делилась на управления: волостное, окружное, губернское и государственное, или министерское.

Государственный совет* где рассматривались наибо­лее важные законы, должен был венчать это конституци­онное здапие.

Сперанский также предлагал создать Кабинет* куда стекались бы для анализа и совершенствования наиболее нпжные дела, и Правительствующий Сенат* заме­нивший Комитет министров.

Проект Сперанского предполагал введение в стране ши­бкого избирательного права. Участие в выборах крепост­ных крестьян и работных людей не планировалось, но и они оказывались под защитой закона, который гласил, что ни­кто не может быть наказан без следствия и суда.

Верховная власть в стране оставалась за монархом.

Если бы эти принципы государственного устройства были приняты, то уже в начале XIX в. Россия преврати­лась бы в конституционную монархию со строгим разделе­нием властей. Отсюда было рукой подать до ликвидации сословного строя и уничтожения крепостного права.

Предложения Сперанского царь одобрил. Вскоре вы­шел указ о создании нового высшего государственного ор­гана — Государственного совета. Дальше дело не пошло, и разделения властей не состоялось. Дело было не только в колебаниях императора, но и в давлении на него дворян­ства. Оно предало Сперанского проклятию, его называли французским шпионом.

Против Александра I стала складываться мощная ари­стократическая оппозиция. Надвигалась новая война о Францией, и царь пожертвовал Сперанским — отправил его в ссылку.