Сельское хозяйство. В середине 1850-х тт. численность на­селения России составляла около 70 млн человек, из них лишь 10 % проживало в городах. Через 40 лет, к середине 1890-х гг., численность населения империи возросла до 130 млн человек, из которых 17 млн (13 %) составляли городское население. По темпам прироста населения Россия во второй половине XIX в. обгоняла все прочие европейские страны.

К концу XIX в. сельское хозяйство в России располагало более 25 млн лошадей, 31 млн голов крупного рогатого скота, 12 млн свиней, 63 млн овец. Страна явля­лась крупнейшим мировым поставщиком сельскохозяй­ственной продукции.

Наиболее развитым сельскохозяйственным районом был центр Европейской России. Здесь находились глав­ные угодья (пашни, выпасы), содержалась большая часть скота (более 80 %), производилась основная часть зерна, мяса, птицы и других продуктов, обеспечивавших внут­ренние потребности страны, а также экспорт. Изделия

земледелия и животноводства — главные предметы рус­ского вывоза на протяжении всего XIX в.

Отмена крепостной зависимости крестьян должна была кардинальным образом изменить все условия хозяйствен­ной деятельности в деревне. Эти преобразования происхо­дили постепенно. Росла продуктивность сельскохозяйст­венного производства. Если в начале 1860-х гг. средний сбор зерновых составлял с десятины примерно 25 пудов, то через 20 лет он поднялся до 40 пудов.

Крестьянское хозяйство все больше и больше ориенти­ровалось не только на удовлетворение продовольственных потребностей семьи, но и на включение в товарно-денеж­ные отношения. Сельские общества и отдельные крепкие крестьянские хозяйства постепенно становились полно­правными субъектами рыночной экономики.

Хотя отмена крепостного права делала крестьянина юридически независимым от помещика-землевладельца, Сеятель, помещики сохраняли в своих руках важные экономиче- Художник ские рычаги. В соответствии с положениями реформы Г.Г.МясоЫЬт 1861 г. размеры крестьянского надела и характер повин­ностей (отработок) надлежало раз и навсегда определить но соглашению крестьян с помещиками, фиксируя это в особом документе — уставной грамоте. Ее составляли мировые посредники — назначавшиеся правительством лица из числа местных дворян. Естественно, что в нема­лом числе случаев подобные грамоты-договоры отстаивали права дворян, что вызывало недовольство крестьян.

Подобное положение особенно было заметно в так назы­ваемых черноземных губерниях (территории, начинавшие­ся к югу примерно от Орла), где имелось многочисленное сельское население и где земли, в силу своей повышенной плодородности, являлись несравненно более дорогими, чем в северных, западных и восточных районах империи.

Именно в черноземных губерниях размер земли, перешедшей к крестьянам (надел), порой являлся чрез­вычайно небольшим. Именно в этих районах противоре­чия земельных отношений ощущались наиболее остро.

Нередко случалось, что земельный надел, размер кото­рого составлял 3—4 десятины (десятина — чуть больше 1 га), совершенно не обеспечивал продовольственные потребности отдельной семьи. Крестьянские семьи, как

правило, были большими (8—10 человек детей являлось обычным явлением), а рост населения увеличивал и рост потребления. В то же время размер земельного владения оставался неизменным.

Земля считалась собственностью общины (мира) и должна была распределяться по числу едоков. Но соста­вы семей менялись, и необходимо было регулярно прово­дить переделы земли, а их осуществлять оказывалось не так-то просто. В одних местах такие переделы проводи­лись раз в несколько десятилетий, а в других после отме­ны крепостного права и до самой революции 1917 г. так и не были произведены.

В результате происходило обезземеливание крестьян­ства. Крестьянские семейные наделы дробились (родите­ли отрезали землю детям, те, в свою очередь, — своим де­тям и т.д.) и уменьшались. В деревне обострялась земельная проблема.

Для российского села была характерна низкая продук­тивность сельскохозяйственного производства. В кре­стьянских хозяйствах в ход шел все тот же дедовский ин­вентарь. Новшеств здесь было очень мало, и они утверждались с большим трудом. Консервативная психо­логия мешала многим землепашцам проявлять интерес к новым техническим приспособлениям, к современным приемам ведения сельскохозяйственных работ.

Безраздельно господствовала архаичная система сево­оборота, называвшаяся трехпольем. Суть ее состояла в том, что в первый год поле засевалось озимыми (рожью или пшеницей), на второй — яровыми (помимо ржи и пшеницы, овес, ячмень, горох), а на третий год поле ос­тавалось незасеянным (под паром) и служило пастбищем.

Из числа главных сельскохозяйственных культур на первом месте стояла рожь: под нее отводилось около 40 % всех пахотных земель Европейской России. Затем шли овес (20 %), пшеница (17 %), ячмень (7 %), гречиха (6 %) и просо (8 %). Картофель был мало распространен, и его по­садки занимали лишь 2 % сельскохозяйственных земель.

Основную часть рыночной сельскохозяйственной про­дукции давали крестьянские хозяйства. Продуктивность их была довольно низкой, нередко уступая вдвое урожа­ям на помещичьих землях, где значительно больше использовались удобрения, новейшие сельскохозяйственные орудия, новые формы севооборота.

 

Для крестьян же приобретение со­временных плугов, борон, веялок, жа­ток и т.д. было делом сложным и часто, в силу материальных соображений, не­реальным. Заплатить деньги за метал­лические изделия они в большинстве случаев не могли и пользовались, как и встарь, сохой, деревянным плугом и бороной. Соха взрыхляла почву не глубже 5—10 см.

Постепенно в обиход входили металлические плуги Художник и бороны: сначала в помещичьих хозяйствах, а с конца К.Е.Макти-к XIX в. и в крестьянских. Крестьяне покупали подобные изделия в складчину.

Малоземелье и общинная организация крестьянской жизни препятствовали процессу превращения крестьяни­на-общинника в работавшего по законам рынка произво­дителя. Благосостояние крестьянской массы улучшалось очень медленно. Это касалось в первую очередь чернозем­ного района. Бели на севере, где была развита городская система, крестьянин мог уйти на заработки в близлежа­щие города (хотя бы на нерабочие в деревне зимние меся­цы), то на юге Европейской России это сделать было зна­чительно сложнее. Городов здесь было мало, попытать там свою удачу, продавая нехитрые изделия крестьянских промыслов или свои трудовые навыки, было или сложно, или вообще невозможно.

Государство начало финансировать многочисленные сельскохозяйственные школы и курсы, где крестьянам рассказывали и показывали, как надо вести дело, чтобы существенно повысить урожайность. В районах интен­сивного земледелия появились первые опытные станции и образцовые хозяйства, вызывавшие большой интерес у крестьянства.

В 1865 г. в Москве была основана Петровская земле­дельческая и лесная академия, занимавшаяся изучением сельскохозяйственного производства и выработкой реко­мендаций для правительства и частных земледельцев и землевладельцев.