Первые годы правления Александр» 1 421

Россия на рубеже веков: территория, население, экономи­ческое развитие. К началу XIX в. Россия превратилась н одно из самых больших и сильных государств Европы. Уже в течение нескольких десятилетий она имела статус ш'ликой европейской державы.

Границы России простирались от предгорий Карпат до берегов Тихого океана, от Белого моря и Северного Ледо-itитого океана до Крыма и Кавказских гор.

По количеству населения Россия находилась на одном из первых мест в Европе. В ее новых границах прожива­ло почти 44 млн человек. Уникальной особенностью Рос­сии являлся многонациональный состав населения. Идущий из глубины веков, к началу XIX в. он стал еще более многообразным. К народам Поволжья, Приуралья, Севера, Сибири, Дальнего Востока присоединились оби­татели западных российских губерний, а также пересе­ленные в Новороссию и на Волгу зарубежные, в первую очередь немецкие, колонисты. Одновременно Россия все более превращалась в многоконфессиональное государст-но, в котором мирно уживались православие, католи­цизм, протестантство, мусульманство, буддизм и языче­ство. Все это делало страну удивительно многообразной по своим хозяйственным, духовным, культурным осо­бенностям.

Россия выделялась крупными городами с населением н десятки тысяч человек. Это были Санкт-Петербург, Москва, Вильно, Рига, Нижний Новгород, Ярославль, То­больск и др. Они, особенно две российские столицы, отли­чались масштабами, красотой частных и общественных зданий, храмов.

Санкт-Петербург с его одетыми в гранит набережными, великолепными дворцами, садами и каналами, с замеча­тельными архитектурными ансамблями как в самом горо­де, так и в пригородах — в Царском Селе, Павловске, Пе­тергофе, Гатчине, Ораниенбауме, стал поистине жемчужиной Европы, не уступал по красоте и блеску Па­рижу, Вене, Лондону, знаменитым итальянским городам.

К рубежу XVIII—-XIX вв. Россия превратилась в одну из крупнейших промышленных и торговых стран.

По-прежнему мощным промышленным центром оста­вались металлургический, горнорудный Урал, метал­лургический район Тулы. Крупные мануфактуры разных профилей работали в ведущих городах страны. Общий вклад в промышленное состояние империи вносили и дво­рянские мануфактуры.

К началу XIX в. вольнонаемный труд рабочих и масте­ров, т. е. труд наиболее заинтересованных в производстве свободных работников, на котором держался промышлен­ный прогресс страны, составлял значительную и неотъем­лемую часть российской промышленности.

К началу нового века российская торговля встала на прочные европейские рельсы. Через балтийские и черно­морские порты шел активный экспорт российской продук­ции, осуществлялся ввоз иностранных товаров. Свою роль в этом процессе играли города, обращенные своими связя­ми на восток, — Астрахань, Оренбург, Тобольск.

Превращение России в огромную империю привело к дальнейшему развитию в стране внутреннего рынка. Разнообразие и экономическая особенность регионов вла­стно требовали усиления торгового обмена между ними. К земледельческому Югу и промышленному и промысло­вому Северу страны прибавились новые регионы — Ново-россия и Крым, Сибирь и Северный Кавказ, Прибалтика.

С каждым годом расширялся объем сделок на россий­ских ярмарках* среди которых ведущее место заняла пере­несенная в Нижний Новгород Макарьевская ярмарка.

В начале XIX в. в стране заработали Мариинская и Тихвинская водные системы со вновь построенными каналами и шлюзами. Они еще прочнее соединили южные

регионы страны, Волжско-Окский бассейн с Севером, с Балтийским побережьем.

Государство. Мощь государства определялась не только обширностью территории, количеством населения, эконо­мическим развитием, но и крепостью государственного устройства, а также военной силой.

К началу XIX в. Российское государство обрело прочный абсолютистский каркас. Опираясь прежде всего на дворян­ство, а также на поднимающуюся буржуазию — крупных и|>едпринимателей и купечество, монархия сумела норма­лизовать обстановку в стране, провести важные реформы центрального и местного управления, предпринять существенные шаги в области культуры и просвещения.

В системе управления, в руководстве армией сложился коспитанный десятилетиями слой просвещенных управ­ленцев, патриотически настроенных командиров, которые на первый план в своей жизни ставили интересы Родины, России. К началу XIX в. за плечами русской армии числи­лись блестящие победы над турками и Крымом, над армией прусского короля Фридриха Великого, над шведами и французами. Это была армия Салтыкова и Румянцева* Потемкина и Суворова, Балтийский и Черноморский фло­ты к этому времени также не знали поражений и прослави­ли себя в боях со шведами, турками, французами. Имена Спиридова и Ушакова стали гордостью российского флота.

Но в начале XIX в. обозначилось наступление Нового времени. На западе Европы вырастала империя Наполе­она. Европейский мир становился биполярным, т. е. две самые сильные державы Европы — Франция и Россия — претендовали на главенствующее положение на континен­те, а потому рано или поздно должны были столкнуться

друГС ДРУГОМ.

Однако Россия, как великая держава рубежа XVIII — XIX вв., обладала в первую очередь лишь силовыми и ко­личественными показателями. Но эти показатели по мере развития европейской цивилизации все определенней ста­новились качествами вчерашнего дня. Передовые страны Европы, и в первую очередь Англия и Франция, обеспечи­вали свой статус великих держав за счет совсем иных свойств.

Экономическая и военная мощь этих стран основыва­лась на развитии гражданского общества, прав и свобод человеческой личности, на современных политических, в первую очередь конституционных институтах парламен­таризма. Именно его контуры во многом определяли уже в начале XIX в. величие той или иной страны.

В России же общий строй жизни во многом оставался повернутым не в будущее, а в прошлое. Незыблемой оста­валась абсолютная монархия. Демократический принцип разделения властей для России начала XIX в. оказался не­достижим, хотя в верхах русского общества он был хоро­шо

известен и имел своих приверженцев даже в импера­торской семье. Так, об этом всерьез задумывался наследник престола Александр Павлович в пору своего юношеского увлечения идеалами просветительства и кон­ституционализма.

Российская бюрократия, сформировавшаяся в течение XVIII в., к рубежу нового столетия превратилась в колос­сальную самодовлеющую силу. И стала мощной опорой аб­солютистской власти, определяя тем самым цивилизаци-онный уровень российской государственности. Гоголевские персонажи «Ревизора» дали блестящее худо­жественное воплощение ее характерных черт. Жизнь народа. В соответствии со средневековыми канонами в России продолжал существовать сословный строй. Прав­да, его очертания со времен Петра I значительно размылись. Образовался средний класс, впитывавший в свой состав представителей разных сословий. Столь же многочислен­ным был и складывавшийся состав вольнонаемных рабочих.

Дворянство в соответствии с «Табелью о рантах» заметно по­теряло свои исключительные, обособленные черты.

И все же и дворянство, и купечество, и духовенство, м крестьянство являли собой во многом закрытые, обособ­ленные корпорации со своими правами для одних и обя­занностями (при минимальных правах) для других. По-нрсжнему дворянство, духовенство, в значительной степени предприниматели, крупное купечество остава­лись вне налогового пресса государства. Из представите­лей этих сословий формировались все государственные структуры, выкристаллизовывалась культурная, интел­лектуальная элита общества.

Открытая состязательность умов, талантов, представ­лявших народ в целом, оставалась для России за семью пе­чатями. Это ни в коей мере не могло характеризовать Рос­сию в качестве великой державы.

В стране по-прежнему господствовала крепостная си­стема. Несмотря на робкие попытки Павла I ограничить крепостной труд, дворянство черноземной полосы саботи-|ювало правительственный указ о трехдневной барщине в неделю, крестьян принуждали к работе в господском хо­зяйстве до пяти дней в неделю. А это означало, что аграр­ный сектор страны в основном базировался на подневоль­ном труде. И мощь российской тяжелой промышленности держалась на подневольном труде приписных и посесси­онных крестьян. Дворянские мануфактуры, винокурен­ные заводы также использовали труд своих крепостных работников.

Вся жизнь как крепостных, так и государственных, а также других категорий крестьян регулировалась прави­лами, традициями, обычаями крестьянской общины, до­шедшей из глубокой древности и почти исчезнувшей в за­падных странах. Бе наличие вполне соответствовало общему политическому и экономическому уровню России, являлось составной и неотъемлемой частью российской

жизни. Общинные начала щупальцами протягивались в го­рода, на мануфактуры и заводы вместе с пришедшими сюда отходниками, создавая здесь деревенско-общинный фон.

При таких условиях российская экономика была обре­чена на отставание от стран, перешедших к буржуазному строю. Таким образом, в этой области жизни страны величие и признаки великой державы являлись для России весьма проблематичными.

Сложным было положение и с территориальными характеристиками России. Одним из показателей циви-лизационного развития страны является плотность насе­ления. В России она была наиболее низкой в Европе. Если в центральных губерниях она составляла 8 человек на 1 кв. версту (в Европе эта цифра достигала 40 — 50 чело­век), то в большинстве губерний юга, северо-востока и востока она равнялась 7 человекам на 1 кв. версту и даже меньше. Огромные территории Сибири и Дальнего Востока были вообще малонаселенными.

Вхождение в состав России территорий Северного Кав­каза, Казахстана, кочевых пространств Нижнего Завол­жья, Сибири (в отличие от высокоразвитых для того вре­мени районов Прибалтики, Западной Украины и Западной Белоруссии) не только не содействовало обще­му цивилизационному развитию страны, но, напротив, от­брасывало Россию назад, т. к. большинство обитателей этих пространств жило на уровне родоплеменных отноше­ний, а основным занятием многих из них оставались охо­та или кочевое скотоводство.

Выдающаяся цивилизующая роль России в этих райо­нах оборачивалась огромными потерями для страны, несмотря на прирост территорий, населения, увеличение налогов в виде ясака и появление в составе русской армии военизированных конных формирований ряда восточных и северокавказских народов. Евразийская ось России бла­годаря этому все более отклонялась к востоку.

Это же относится и к освоению вновь присоединенных территорий на юге. Возведение здесь новых городов и пор­тов, создание Черноморского флота требовали огромных затрат и напряжения сил государства.

Освоение новых российских территорий коренным об­разом отличалось от внешне аналогичных процессов на Западе. Там захват колоний и их освоение Англией, Фран­цией, Голландией протекали вне территории метрополий. В России подобные территории не являлись колониями: они становились органической частью страны со всеми плюсами и минусами такого состояния. Все это не способ­ствовало процветанию страны к началу XIX в.

Следует сказать и о развитии в России городской жизни, «том одном из признаков цивилизации Нового времени. 11ри всем блеске российской столицы, значительном влия­нии на экономику, культуру, духовную жизнь страны крупных городов общая численность городского населения и России была крайне низкой — всего около 7%. Большин­ство же российских городов относилось к категории ма­лых. В их по преимуществу одно- и двухэтажных деревян­ных домах протекала дремотная, полудеревенская жизнь. Горожане запахивали окружающие земли, держали огоро­ды, разводили сады, по утрам пастухи звуками рожков и хлопаньем кнутов оповещали сонных обывателей, что по­ра отправлять на выпас коров, коз и овец. Да и окраины крупных городов мало чем отличались от жизни малых го-(юдов: немощеные улицы плавно переходили в грунтовые дороги, которые связывали города друг с другом.