Кавказская война. Имам Шамиль. После присоединения Грузин к России и победоносного окончания русско-турец­ких (1806—1812, 1828—1829) и русско-персидских (1804—1813, 1826—1828) войн к России перешел весь об­ширный район Кавказа — от Черного до Каспийского мо­ря. Здесь жили разные народы, часто длительное время враждовавшие между собой. Мало-помалу эти конфликты начали затихать. Новая власть делала все, чтобы не допу­скать межплеменных столкновений.

Однако действительный контроль русское правительст­во и верные ему вожди и правители местных племен осу­ществляли лишь на равнинах, где существовали система надежных коммуникаций, укрепленная сеть опорных пунктов и поселений. Значительная же часть Кавказа — труднопроходимые горные массивы — находилась за пре­делами контроля властей.

В северо-восточной части Кавказского хребта издавна обитали горские племена черкесов, чеченцев, лезгин, ингушей, кумыков, аварцев. Они отличались чрезвы­чайной воинственностью, традиционно занимались скотоводством и промышляли грабежом. Их жестокие набеги постоянно испытывали на себе и жители равнин­ных территорий Северного Кавказа, и жители долин За­кавказья. В XIX в. почти все они исповедовали ислам, причем здесь получило распространение его наиболее воинственное течение — мюридизм, требовавший полно­го подчинения имаму (религиозному вождю) и провоз­глашавший

газават (священную войну) с неверными (немусульманами) до окончательной победы над ними.

Мюриды не признавали власть «белого царя» и по мере укрепления позиций России все чаще и чаще атаковали рус­ские воинские посты, грабили и жгли населенные центры, а людей или убивали или превращали в рабов. Их жестокие издевательства над «неверными» были ужасны. Естествен­но, что иметь среди своих владений не просто независимый, но и откровенно враждебный анклав не могло позволить ни одно государство. Не могла подобного терпеть и Россия.

С горцами пытались договориться, их вождям предла­гались выгодные условия, сохранение всех их привилегий при условии признания власти царя и прекращения набе­гов на равнинные районы. Но все было тщетно. Воинствен­ный дух горцев, их подчинение только племенным вож­дям и религиозным авторитетам долго препятствовали примирению. В интересах сохранения целостности и кре­пости Российской империи усмирение горных районов Кавказа становилось настоятельно необходимым.

Особенно упорные военные действия разгорелись в 1830—1840-е гг., когда горные племена Дагестана и Чеч­ни объединил под своим руководством имам Шамиль (1797—1871). Он родился в аварском ауле Гимры в кре­стьянской семье. Воспитывался в среде мусульманского духовенства, получил хорошее исламское образование, прекрасно знал Коран и арабскую литературу.

Это был мужественный человек, для которого война с «неверными» являлась служением Аллаху. Клинок его шашки украшала надпись: Тот не храбрец, кто в бранном деле думает о последствиях. Став имамом в 1834 г., Шамиль на протяжении последующих 25 лет возглавлял войну против России и против других вождей и правите­лей, не желавших подчиняться власти имама.

Эта борьба была жестокой и кровопролитной. Русским воинским частям приходилось действовать в труднодо­ступной местности, удаляясь от своих баз на десятки и сот­ни километров. К тому же военные действия можно было вести лишь в летние месяцы; зимой же все заносило сне­гом, и горные районы делались неприступными. Но не только природные и географические условия мешали быстрому окончанию войны.

Русским военным отрядам приходилось действовать среди населения, где существовали специфические нормы поведения и законы, нарушить которые значило лишь ум­ножить силы сопротивления. Русское командование и гражданские чиновники не сразу осознали необходи­мость деликатного обращения с традициями горских на­рдов. В 1839 г., перед походом русской военной экспеди­ции, которую поддерживали отряды 45 горских князей, командующий генерал П. X. Граббе издал приказ, где го­ворилось, что многие горцы желают, наконец, покоя под защитой нашего оружия. Отличим их от непокорных

там, где они явятся. Женщинам же и детям непременно и везде — пощада/ Не будьте страшны для безоружных!

Русская армия медленно, но неуклонно, шаг за шагом продвигалась в горные районы. Несколько раз Шамиль терпел поражения, и казалось, что его участь решена и война скоро закончится. Однако в последний момент ему удавалось ускользнуть, а через некоторое время в горных селениях Дагестана и Чечни он снова собирал под знаме­нем «священной войны» новые тысячи мусульман, гото­вых стать «мучениками за веру», т.е. умереть в бою и, по их представлениям, сразу же попасть в рай.

К концу 1840-х гг. власть Шамиля распространялась на большие территории. Около 400 тыс. человек, живших в горной Чечне и горном Дагестане, признавали его своим земным владыкой, имевшим полное право казнить и ми­ловать по собственному усмотрению.

В этом своеобразном государстве, имамате, царили же­сточайшие порядки. За любой проступок неизбежно нака­зывали, и чаще всего — смертью. Казней было много, но желаемых результатов имам так и не добился. Позднее Шамиль признавался: Правда сказать, я употреблял про­тив горцев жестокие меры: много людей убито по моему приказанию <...> Бил я и шатойцев, и андийцев, и тадбу-тинцев, и ичкерийцев; но я бил их не за преданность рус­ским — они ее никогда не выказывали, а за их скверную натуру, склонность к грабительству и разбоям.

Мятежный имамат, эта, как писал один современник, болезненная заноза в теле Российской империи, вызывал

повышенный интерес и сочувствие у врагов Рос­сии. Особенно большое внимание к Шамилю про­являла Турция, правящие круги которой так и не примирились с фактом потери своего влияния на Кавказе. Когда в 1853 г. началась Крымская вой­на, турецкие военные силы было решено направить походом на Кавказ, чтобы, соеди­нившись с войсками Шамиля, изгнать русских с Кавказа. Но этот план провалился. Турецкая ар­мия потерпела сокрушительное поражение, а войско Шамиля, спустившись с гор в долины Грузии, занялось грабежом, забыв о своих союз­нических обязательствах. Шамиль сообщал ко­мандиру турецкой армии Омер-паше: Я выходил к вам навстречу с сильным войском, но невозможно было наше соединение по причине сражения, бывшего между на­ми и грузинским князем. Мы отбили у них стада, имение, жен и детей, покорили их крепости, с большой добычей и торжеством возвратились домой, так радуйтесь и вы!

Но в Стамбуле радости не испытывали. Стратегический замысел не удался. Шамиль готов был принимать подар­ки, деньги, выражение симпатий, но не желал превра­щаться в марионетку султана и стоявших за ним англи­чан. К тому

же выяснилось, что ¦священное воинство* не способно вести регулярные военные действия. Свидетель событий английский инструктор Ч. Дункан сообщал свое­му правительству в Лондон, что бойцы Шамиля покидают аулы и устремляются на равнину «только ради грабежа. Ни один предводитель не может, не хочет и не рискнет остановить их поспешное отступление».

Правительство России внимательно следило за положе­нием дел на Кавказе, но предпринять решительные дейст­вия против Шамиля в тот период не имело возможности. Лишь после окончания Крымской войны было решено по­кончить с враждебным имамом. Наместник на Кавказе князь А.И. Барятинский понимал, что с горцами надо бо­роться не только силой оружия. Куда успешней ему пред­ставлялись другие средства: устройство поселений, прокладка дорог. Но главным «неотразимым оружием» князя стали деньги. Он проводил дружественную полити­ку по отношению к мирным горцам, задабривая деньгами

п дарами их вождей, которые один за другим приносили и 'in гну на верность России. Шамиля покидали ьшжлйшие соратники. В 1859 г. кольцо русской армии иокруг резиденции Шамиля в ауле Ведено замкнулось.

Норных людей у Шамиля становилось все меньше н мщьше. Несколько месяцев он перебирался от одного п.риого аула к другому, грозил именем Аллаха, призывая «правоверных» начать очередную войну с «гяурами». Его г Iушили, но воевать уже мало кому хотелось.

К атому времени горцы поняли, что власть царя не не-1-1-т им ничего плохого. Свой уклад жизни, традиции п обычаи они сохраняли, а русские власти ничего им не нанизывали. Подобные представления решительно подры-ипли дело имама.

В начале августа 1859 г. с отрядом в несколько десятков •нмювек, этим остатком «священного воинства», Шамиль отравился в высокогорный аул Гуниб, расположенный гредн неприступных скал Дагестана. За день до прибытия iyда, ночью, горцы соседних селений напали на обоз Ша­ги идя и разграбили его. Это оказалось для имама тяжелым ударом. В Гуниб Шамиль прибыл, имея только то оружие, которое оставалось у него в руках, и лошадь, на которой продвигался.

18 августа 1859 г. Шамиль получил предложение Л.И. Барятинского сдаться на почетных условиях: имаму и <чч> близким будет разрешено выехать за пределы России. Шамиль не ответил. Он не верил в подобное великодушие.

Русская армия начала штурм. Положение имама стано-пилось безвыходным. Даже его сыновья угрожали, что они перейдут на сторону русских. В конце концов 25 августа Ша­миль капитулировал и был поражен, что когда спускался из своего укрепления, то русские солдаты кричали ему «Ура!».

Его встретил сам наместник, ему оказывали почести кик главе побежденного государства. Ничего подобного Шамиль не ожидал. Для него была приготовлена специ­альная

карета, ему позволили сохранить при себе оружие, и в сопровождении караула, напоминавшего почетный эс­корт, непокорный имам выехал на север России, где ему предстояло провести остаток жизни.

Под Харьковом Шамиля принял император Александр II: Я очень рад, что ты наконец в России, жалею, что этого

не случилось ранее. Ты раскаиваться не будешь. Я тебя устрою, и мы будем друзьями.

Шамиль побывал в Москве и Петербурге, его принимала императрица, ему предоставили возможность осмотреть императорские резиденции в Петербурге и Царском Селе. Его возили на спектакли, на заводы, показывали железную дорогу, новейшие технические приспособления. Он увидел удивительную страну, где жили совсем не те злые и лживые люди, которыми себе раньше представлял русских.

Местом его постоянного жительства была определена Калуга, где для Шамиля специально приготовили один из лучших особняков в городе. При доме имелись обширный сад для прогулок и небольшая мечеть. Сюда же из Дагеста­на перевезли его семью (двух жен, детей, внуков, других родственников, всего 22 человека). На содержание Шами­ля и его близких из казны выделялись ежегодно несколь­ко десятков тысяч рублей.

Менялись не только условия жизни Шамиля, но и сам мятежный имам. Россия и русский царь вызывали у пего все большее восхищение. 26 августа 1866 г., через семь лет после капитуляции, в зале калужского дворянского собра­ния Шамиль и его семья принесли присягу на верность России.

Той же осенью он в качестве почетного гостя присутст­вовал в Петербурге на свадьбе наследника престола вели­кого князя Александра Александровича (будущего царя Александра III). Там он произнес свои знаменитые слова: Старый Шамиль на склоне лет жалеет о том, что не мо­жет родиться еще раз, дабы посвятить свою жизнь слу­жению белому царю, благодеяниями которого он теперь пользуется.

В 1870 г. Шамилю позволили совершить паломниче­ство в священный город мусульман Мекку. Там он и умер 4 февраля 1871 г. Его тело было погребено на мусульман­ском кладбище в городе Медине (недалеко от Мекки).