Франко-русский союз и ситуация в Европе к концу XIX в. К началу 1890-х гг. Российской империи противостоял на западе мощный политический и военно-стратегиче­ский германо-австрийский блок. Все иллюзии времен князя А. М. Горчакова и Александра II о приоритетах династической «сердечной дружбы» перед прочими по­литическими факторами окончательно развеялись. Вена являлась для Берлина главным, ближайшим и надеж­нейшим партнером и союзником.

В этих условиях Россия пошла на шаг, который труд­но было еще недавно и представить: она заключила воен­но-политический союз с республиканской Францией, страной, где находили прибежище многие русские диссиденты и престолоненавистники. Но государствен­ные интересы возобладали над консервативными убеж­дениями Александра III, и две столь непохожих страны стали партнерами, определив тем самым расстановку сил в мире в последующие десятилетия.

Первым шагом к образованию союза явилось полити­ческое соглашение от августа 1891 г., в котором стороны обязывались прилагать все силы к поддержанию мира на континенте и для этого проводить взаимные консульта­ции по всем острым международным вопросам.

В августе 1892 г. Россия и Франция заключили воен­ную конвенцию. Бе основной смысл содержался в первой статье: «Если Франция подвергнется нападению со сто­роны Германии или Италии, поддержанной Германией, Россия употребит все войска, какими она может распола­гать, для нападения на Германию. Бели Россия подверг­нется нападению Германии или Австрии, поддержанной Германией, Франция употребит все войска, какими мо­жет располагать, для нападения на Германию».

Положения франко-русского союза считались секрет­ными. На этом настаивали в Петербурге, чтобы не усиливать военно-стратегическое сближение Берлина и Вены. Но сохранять долго в тайне столь важный меж­дународный договор было сложно, и через несколько лет Франция и Россия официально признали свои союзниче­ские обязательства.

В октябре 1894 г. в России появился новый прави­тель — Николай II* но общий внешнеполитический курс страны не изменился — союз с Францией, дружеские от­ношения с другими державами.

Особенно большая роль отводилась отношениям с Гер­манией* экономическая и военная мощь которой росли год от года, а международное влияние усиливалось.

Берлин был также заинтересован в политическом сближении с Петербургом. Император Германии Виль­гельм II, осознавая значение России на международной арене, стремился возобновить союз двух монархий — для поддержания равновесия в мире и укрепления консер­вативных принципов в политике.

Великобритания* находившаяся к концу XIX в. в по­литическом «блистательном одиночестве», также искала возможность обрести обоюдоприемлемую формулу сосу­ществования двух империй. Эта стратегическая цель ма­нила и Россию. Во всех отношениях представлялось гораздо более выгодным иметь с Альбионом хотя бы не­враждебные отношения.

К концу XIX в. позиции России на мировой арене бы­ли прочны и общепризнанны. Она владела самой боль­шой сухопутной армией в мире (около 900 тыс. человек), третьим в мире флотом (после Англии и Франции). Во­оруженные силы России уступали вооруженным силам ведущих мировых держав по уровню военно-техническо­го оснащения, но в последние десятилетия XIX в. этот разрыв начал стремительно сокращаться.

Противоречия между Россией и европейскими странами на Балканах, в Турции (старая и больная проблема черноморских проливов), в Средней Азии и на Дальнем Востоке сохранялись и порой приводили к ост­рым конфронтациям в различных географических пунк­тах, но до военного столкновения дело не доходило. России боялись и с ней считались.

    Русско-японская война 1904—1905 гг. и последую­щие затем социальные волнения сильно поколебали эти представления, и некоторые политические лидеры, на­пример германский император Вильгельм II, начали вос­принимать Россию как колосса на глиняных ногах. Это опасное заблуждение непосредственно повлияло на развитие последующих событий в мире.